Второе южнославянское влияние

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Второе южнославянское влияние — изменение письменной нормы русского литературного языка в сторону её сближения с южнославянскими нормами, происходившее в Московской Руси в период с XIV по XVI века.

История изучения и взгляды на проблему[править | править вики-текст]

Впервые вопрос об особенностях русской книжной традиции XIV—XVII веков ставит А. И. Соболевский. Он выделяет ряд изменений (в составе корпуса текстов, в оформлении страницы, в графике и орфографии, стилистические новации), резко отличающих восточнославянские рукописи этого периода от восточнославянских рукописей предыдущих эпох. Соболевский предполагает, что эти изменения произошли под влиянием болгарской письменной традиции и обозначает их термином «второе южнославянское влияние» (под первым южнославянским влиянием при этом подразумевается само создание русской письменности и формирование русской книжной традиции в кирилло-мефодиевский период)[1].

До 60-70-х гг. XX века вопрос о втором южнославянском влиянии остаётся дискуссионным. Отдельные исследователи вообще отрицают такое влияние южнославянских традиций на русский язык. В частности, Л. П. Жуковская, основываясь на материалах псковских рукописей XIV—XVII вв, характеризует изменения книжной традиции этого периода как собственно русское явление — как сознательную попытку архаизировать письменность[2]. Похожего мнения придерживается и Б. А. Успенский: в его интерпретации второе южнославянское влияние выступает как результат пурификаторской деятельности русских книжников — очищения старославянского языка от накопившихся разговорных элементов[3].

В конце 90-х — начале 2000-х появляются работы М. Г. Гальченко, опровергающие эту точку зрения. Гальченко связывает второе южнославянское влияние с культурными условиями эпохи и реконструирует распространение этого явления, возводя характерные для него особенности к болгарским источникам[4].

Появление и распространение[править | править вики-текст]

В XIV веке, с началом падения монголо-татарского ига, восстанавливаются тесные связи Руси с Болгарией, Византией, Афоном. Русская церковь при этом стремится нейтрализовать различия, накопившиеся за время изоляции: создаются новые монастыри, организованные по греческому образцу, то есть действующие на основании Иерусалимского устава (вместо традиционного Студийского). Для нужд этих монастырей русские паломники создают новые переводы богослужебных книг, а также некоторых ранее неизвестных на Руси текстов, в основном сочинений аскетического содержания.

Переписывая эти переводы и исправляя по их образцу уже переведенные книги, русские книжники начинают распространять новые языковые и оформительские нормы. В 10-20-х годах XV века тексты с признаками второго южнославянского влияния появляются на территории Центральной Руси, а ко второй половине века — в Новгороде, Пскове, Смоленске.

После XV века количество южнославянских элементов в русских текстах снижается, ряд черт уходит совсем. Формируется определённая орфографическая техника, регулирующая употребление новых заимствований. В таком виде русская книжная традиция сохраняется до XVIII века[4].

Признаки второго южнославянского влияния[править | править вики-текст]

Графико-орфографические[править | править вики-текст]

Минимальный набор признаков (встречается во всех рукописях со следами второго южнославянского влияния; сохраняется до XVIII века):

  • написание нейотированных букв в позиции йотированных (а вместо я, э вместо е, ѹ вместо ю);
  • последовательное (во всех позициях вида «и перед гласным») употребление і;
  • употребление точки с запятой (наряду с точкой употребляется для обозначения паузы, в некоторых рукописях — последовательно ставится в качестве знака вопроса);
  • употребление акцентных знаков (кендемы, исо, варии, оксии и др.);
  • восстановление паерка;
  • восстановление ҍ в неполногласных сочетаниях;
  • восстановление жд на месте этимологического *dj;
  • восстановление диграфа ѹ или лигатуры ук на месте у;
  • написание ЪI вместо ЬI.

Расширенный набор признаков (встречается только в некоторых рукописях, в основном в сакральных текстах; рано утрачивается):

  • употребление ь вместо ъ на конце слова;
  • употребление буквы ѕ;
  • восстановление сочетаний со слоговыми плавными;
  • употребление ҍ вместо а после мягких согласных;
  • употребление особых букв, указывающих на грамматическую форму слова (например, последовательное употребление ѿ или ѡ вместо о в формах множественного числа);
  • использование букв в идеографических целях (употребление о очного в слове очи, о крестового в слове окрест и т. п.)[4].

Стилистические и лексические[править | править вики-текст]

Формируется новый литературный стиль, получивший условное название «плетение словес». Он сочетает в себе до экзальтации повышенную эмоциональность, экспрессию, с абстрагированием, отвлеченностью богословской мысли.

Для этого стиля характерны:

  • стремление описать частное через общее и вечное: вместо военных, политических, экономических терминов употребляются описательные обороты; из высоких литературных произведений по возможности изгоняется бытовая лексика, названия конкретных явлений природы данной страны, некоторые исторические упоминания;
  • многочисленные аналогии из Священной истории, вплетение в ткань повествования цитат из Библии;
  • повышенное внимание к слову: к его звуковой стороне (аллитерации, ассонансы и т. п.), к этимологии (сочетания однокоренных слов, этимологически одинаковые окончания), к тонкостям его семантики (сочетания синонимические, тавтологические и пр.);
  • поиски новых средств лексической выразительности: сложносоставные неологизмы, кальки с греческого[5].

В оформлении рукописей[править | править вики-текст]

  • появляется новый тип почерков, совмещающий в себе южно- и восточнославянские черты — «младший» полуустав;
  • резко возрастает количество сокращённых слов;
  • меняется тип орнаментальных украшений: традиционные для русских рукописей XI—XIV вв. тератологические мотивы (изображения фантастических зверей, чудовищ, стилизованных человеческих фигур) сменяются жгутовым (плетеным) или растительным орнаментом в балканском стиле[1].

Принцип антистиха[править | править вики-текст]

В период второго южнославянского влияния в восточнославянской книжности закрепляется антистих — принцип орфографической дифференциации омонимов с помощью синонимичных элементов письма (дублетных букв и буквосочетаний, а также надстрочных знаков, знаков препинания).

Славянские книжники копируют принцип антистиха с соответствующего принципа византийской письменности, однако дают ему другое обоснование. Если в греческом византийского периода антистих возникает естественным образом — в написании просто сохраняются различия, которые потеряли фонетическую значимость, но отражают происхождение слова — то на славянской почве противопоставления устанавливаются искусственно и используются для предупреждения разночтений. Иными словами, греческий антистих опирается на этимологию, а славянский — на семантику.

Изменяется при заимствовании и сфера действия этого принципа. В греческом с помощью антистиха дифференцировались только омофоны. Славяне последовательно употребляют его для различения:

  • омофонов, например: мѷрно (от мѵро — «освящённое масло») — ми́рно (от миръ «мир, покой»);
  • различных грамматических форм одного слова, например: пара о — ѡ участвует в противопоставлении форм единственного и множественного числа (о приписывается значение единственного, ѡ — множественного): вода — вѡды;
  • слов с разными коннотациями в оппозициях «сакральное — профанное» или «святое — греховное», например: имена апостолов, святых и мучеников, благочестивых царей и князей заключаются под титло, а прочие имена пишутся целиком;
  • цитат из авторитетных источников и апокрифов либо источников, которые пишущий считает ересью: первые заключаются в одинарные кавычки, вторые — в двойные.

Впервые такой свод правил получает обоснование в трактате Константина Костенечского «О письменах». Посредством этого трактата принцип антистиха попадает на Русь (как в Московскую, так и в Юго-Западную), где становится основным принципом кодификации церковно-славянского языка и получает дальнейшее развитие во многочисленных рукописных сочинениях по орфографии («Книга, глаголемая буквы граммотичного учения», «Сила существу книжного письма», «Сила существу книжного писания», «Сказание о книжной премудрости» и др.) Из них принцип антистиха переходит в печатные грамматики — грамматику Лаврентия Зизания, Мелетия Смотрицкого и др.[6]

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Соболевский А. И. — Южнославянское влияние на русскую письменность в ХІV-ХV веках. // Переводная литература Московской Руси ХІV—ХVІІ вв. / Известия отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. Т. 74 № 1. СПб., 1903.
  2. Жуковская Л. П. — Грецизация и архаизация русского письма 2-й пол. XV — 1-й пол. XVI в. (Об ошибочности понятия «второе южнославянское влияние») // Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому. М. 1987.
  3. Успенский Б.А. - Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.). М. 1994.
  4. 1 2 3 Гальченко М. Г. — О времени появления и характере распространения ряда графико-орфографических признаков второго южнославянского влияния в древнерусских рукописях конца ХІV — первой половины ХV вв. // Лингвистическое источниковедение и история русского языка./ Сб. статей. М., 2000. С. 123—152.
  5. Лихачёв Д. С. — Предвозрождение в русской литературе. // Развитие русской литературы X—XVII веков. СПб., 1999.
  6. Кузьминова Е. А. — Антистих // Православная энциклопедия. Т.II (Алексий, человек божий — Анфин Анхиальский). М., 2001. С. 549—552.